Антология
Всего материалов в каталоге: 23
Показано материалов: 1-10 |
Страницы: 1 2 3 » |
 .. Стихи Мариян невозможно читать бегло — они увлекают, уводят за собой туда, где слышатся гортанные трубные и пронзительные струнные звуки, извлекаемые, безусловно, виртуозами, полагающимися на слух и небо, а не на нотные листы.
Туда, где краски точны, сочны и не разменяны на размытые полутона и оттенки.
Туда, где гордость духа и душевная щедрость — одно неделимое.
Туда, где у всего есть эхо — долгое, горное, чаще — горькое, чем весёлое.
Прочтя, можно молчать скорбно или молчать почтительно, можно сглатывать комок или плакать, не стесняясь собственного желания.
Можно искать какие-то слова в ответ и восхищаться, но как же жалок и робок голос одного камня, брошенного вслед только что отгремевшей каменной лавине.
..
Тенью лица штриховали, шрамы вывели свинцом,
Камни тени провожали, свет хранили чабрецом,
Небо — в белом, землю — в белом нарисуй опять, Нико,
Миг раздумий станет белым, как парное молоко. —
Читая, вдруг замечаешь, что — поёшь, не зная ни слов, ни мелодии, поёшь, просто следуя за строкой, поёшь и понимаешь, что эти яркие цвета — вопреки всему тусклому и невнятному. Эта радость — вопреки грусти и несчастью. Эта песенность — вопреки молчанию и одиночеству.
«Какая алая печаль в застольном роге расплескалась!» — и вновь взмывают ввысь невесомые руки с послушным и чутким бубном, чьим ударам внимаешь ты, внимают солнце, небо, горы — «пой, Нико, и пей до дна». |
 .. Первое, второе, третье.., десятое, — я зачиталась этими прозрачными, ладными стихотворениями и уже предвкушала, что откликнусь сейчас тепло и восторженно — со всей щедростью сердца, только что испившего в своё удовольствие звука, слова, чего-то родного, близкого, понятного, автор мне ответит, и мы поговорим с ним на одном языке, и обязательно подружимся, но резюме на странице кольнуло резко и до болезненного обидно — стихи уже ушедшего автора размещает его друг, литературный соратник — Любовь Сирота;
она же и отозвалась, она же помогла собрать мне материал для этой страницы.
Не стану писать какое-то особенное вступительное эссе, стихи скажут больше, лучше, вернее, а несколько писем от жены Людмилы добавят штрихов к портрету Евгения Ильича Тищенко (1954 — 2006) |
 Поэт — художник, а художник — поэт. Фальшь в слове так же неприятно царапает, как и фальшь в цвете, но где здесь эталоны, спросите вы? Где ориентиры и примеры для сверки и сопоставления? В том-то и дело, что их, как таковых, — нет, странно предъявлять претензии к слуху, к видению, к воображению.
Мерилом может быть ваша душа, ваша способность к восприятию, к пониманию, и надо ли удивляться, если художник только улыбается на ваши «зачем» и «почему»? Вы пробовали спрашивать дождь зачем он идёт? Или звёзды — зачем они светят?
..
«Писать стихи», «писать картины», кроме глагола, эти действия роднит ещё многое и многое.
Почему белизна листа или холста столь же притягивает, сколь и — страшит, порой?
С одной стороны, белое и нетронутое — простор для воображения, размах для вдохновения, а с другой — опасность показаться недостоверным, недостаточно точным, слишком эмоциональным, не в меру сюрреалистичным и тому подобное.., но не писать — невозможно, что ж, остаётся два варианта: заполнить этот лист в соответствии с общепринятыми правилами, законами жанра, века, сезона или же — без оглядки на что-либо — гнуть свою линию, сочетая несочетаемое и сталкивая лоб в лоб то, что, казалось бы, столкнуть не представлялось возможным; выбирая второе, сознательно исключаешь позицию «нравиться всем». |
 Порой, стихи так похожи на письма. Короткие записки или длинные монологи, робкие открытки или отчаянные послания — ни к кому, в никуда, с прочерком вместо имени адресата, но все они — письма до востребования.
То есть, адресат всё же подразумевается?
Да. Более того, им могу быть я.. или вы — любой, кто только захочет им стать.
Кажется, что они только и ждут звука приближающихся шагов и негромкого вопроса:
— Есть ли что-нибудь для меня?
(Страшно остаться безответными, но ещё страшнее — непрочитанными.)
— Секунду, да, Вам — письмо.
..
В каждом его многоточии — вздох, раздумия, бесхитростная и немного грустная улыбка. В каждом стихотворении — откровенность. Быть услышанным и правильно прочтённым — его мечта, по крайней мере, так показалось мне.
Знакомьтесь, на страницах «Verbatim» автор сайта рифма.ру, поэт — Юрий Устюжанин. |
 Как бы ни были замкнуты и отстранены, порой, поэты, есть в них эта простая и понятная жажда — обрести того самого — способного слушать, слышать. И вот тогда — можно переходить на язык метафор, нюансов и штрихов.
«Когда нужно объяснять — объяснять не нужно» — не помню, чьи это слова, но так они мне нравятся применительно к творчеству, к поэзии, ко множеству диалогов «автор-читатель», к мысли, которую пытаюсь донести в этом эссе до вас: образное мышление, видение авторское — не то, что следует переводить, но то, что возможно понимать или не понимать, принимать или не принимать.
Мысль поэтическая, не знающая, не находящая отклика, и мысль, мечущаяся среди всех этих или-или, точно две бабочки, только одна из них — полумёртвая в непрозрачном тесном коконе, вторая — живая с возможностью поиска и выбора посреди разноцветия. Разница есть, не правда ли?
..
Ранимая, тонкая, откровенная, — думалось, когда я листала страницы. Улыбчивая, ясная, открытая, — ощущалось на протяжении всей беседы.
В стихах её — медовых, яблочных, птичьих — есть пульс, есть жизнь, есть место любому, кто способен говорить с ней на одном языке. |
 Не случайно я предложила сегодняшнему гостю дать свои собственные определения таким словам, как — «поэт», «стихотворение», «поэзия», не столько из-за любопытства, сколько из желания потом находить этим определениям подтверждение, листая страницы уже знакомых или новых авторов, но, в первую очередь, конечно же, — самого гостя.
Прежде умения сотворить очередную галактику, прежде жонглирования датами и событиями, ищу в авторе способность заставлять читателя сопереживать, сочувствовать, занимать читательское воображение словесной картиной, целиком и полностью сосредотачивать на себе, на своей лирике — магия образа, ритма, мелодии.
Магия слова и мысли — достигается ли она за счёт уже вложенного (заложенного) дара, таланта, искорки Божьей (как ни назови, всё — одно) или же за счёт кропотливой работы над этими самыми словом и мыслью — не всё ли равно, если эффект от неё един?
Для меня — нет, не всё равно. И это вряд ли пояснишь словами, я только попытаюсь, ибо не имею склонности к философствованиям, но есть в стихотворении душа или только бездушная механика — каким бы ладным и стройным оно ни было, — есть в нём та самая искорка или только сухое целенаправленное стремление написать что-то — чувствую.
И автор, приглашённый сегодня в Гостиную, тоже — чувствовал, когда создавал, когда передавал, когда говорил потом об этом со мной и с вами.
Его стихотворения, действительно, — целые миры, сложно не проникнуться и не оставить себе на память образ плачущего лесного колокольчика или не ощутить горький привкус волчьего молока на губах, соответствует ли он своему собственному определению «поэта» — каждый решает сам, я для себя уже решила.
Знакомьтесь, на ноябрьских страницах Verbatim — замечательный человек, доброжелательный собеседник, поэт, автор сайта Поэзия.Ру — Геннадий Ермошин.
|
 Есть что-то общее между этой тонкой ищущей лирикой и непостоянностью сентябрьских дней, когда всё вокруг то впадает в беспросветное дождливое отчаяние, то по-детски радуется вернувшемуся на пару дней солнцу.
Автор же видится мне улыбчивой художницей у холста, палитра её – щедра на оттенки, кисть – тонка.
Рука – легка, но придирчива, впрочем, в этом есть своя прелесть, как и в том, что она – в постоянном поиске.
Жизненная неопределённость, неудовлетворённость собой и некая неуверенность в правильности того или иного решения, на самом деле, ни что иное как – Perpetuum Mobile (лат. Вечно движущееся).
Гибель – для натур пассивных, безвольных и редкой силы стимул – для натур стремящихся и неуёмных, какой, по моему скромному мнению, и является моя сегодняшняя гостья.
Замечает ли она сама, что в процессе своих бесконечных поисков то и дело создаёт что-то, несомненно, достойное наших с вами сердец?
Попробую выяснить.
Знакомьтесь, в гостиной Verbatim сегодня – Светлана Холодова, поэт, автор сайта Поэзия.ру. |
 Не люблю псевдоюмор в и около поэзии, меня откровенно раздражают пародии на хорошие стихи; вся эта суета со смешками, улыбочками и прочим подобным таит в себе какой-то подвох, неискренность, даже – шутовство, – это моё мнение и только.
Но ирония, неважно из раздела самокритики она, как способ восприятия реальности, может быть, как необходимый элемент выживания – что тоже бывает, ирония, неизменно оставляющая горечь или непонятное раздражение, которое успокаивается тогда лишь, когда найдёшь ответы на некоторые вопросы, не оставляет меня равнодушной, хотя иногда и мешает, как мешают тернии на пути к звезде, то есть, ирония в этом случае – необходимое препятствие, преодолевая которое, добираешься до цели и постигаешь суть, кому и какой она покажется, кто и что в итоге обретёт – я не могу предугадать, как не могу предугадать и ваши ощущения по прочтении этого тома, но могу рассказать о своих, ведь я тоже – читатель, так вот, – исцарапанные руки, саднящие локти, не раз уколотое сердце ничуть не преуменьшают яркости и чистоты звёздной, наоборот, чем сложнее путь, тем желаннее и дороже – итог его, – настоящее, я бы сказала, имея в виду совсем не прилагательное.
Настоящее
Я сибаритствую, что твой весёлый нищий,
довольствуюсь простой дешёвой пищей,
таким же пойлом, рыночным тряпьём.
Но это для меня желтеет ясень,
и нежный день осенний свеж и ясен,
и дружелюбен стылый окоём.
Дружу с пространством, не ропщу на время,
с достоинством несу недугов бремя,
утехам плотским душу предпочтя.
На камень Будды я смотрю у пруда
и думаю: а я – ну чем не Будда?
Курящий Будда. А ещё дитя
Индиго. Но об этом вслух не надо.
Любая тварь живая – Божье чадо.
Вот истина верней, чем дважды два!
Платан задумчив, как Платон. И камень
в себе скрывает откровенья пламень.
Всё это не вмещает голова
твоя, мой милый мальчик. Здравым смыслом
тебя всю жизнь поили – этим кислым
плохим вином. Его подносит бес.
Пускай теперь земля вино впитает.
Пусть древо нашей дружбы подрастает
и кроною касается небес.
Прозреешь ты. Ведь заблуждений камень
в себе таит богоявленья пламень.
В ночной объединяющей тиши,
когда, друг друга заключив в объятья,
не спорим мы о вкусах и понятьях,
я вижу робкий свет твоей души.
И знаю: счастье кроется не в далях
заморских, а в обыденных деталях
совместного простого жития.
Вот жёлтый клён. Вот голубой цикорий.
А вот, свободны от духовных хворей,
в раю Адам и Ева: ты и я.
Знакомьтесь, на страницах Поэтической Гостиной – автор журнала Поэзия.ру, поэт Элла Крылова. |
 Что остаётся от прочитанных стихов? Скорее всего то, что хочешь оставить
сам. Радость, печаль, ностальгическая улыбка, человеческое сочувствие,
что-то другое, – я в этом ряду на первое место ставлю иное – ощущение
поэзии.
Открывая чьи-то стихотворения, неизбежно шагаешь в чей-то мир. Мир,
продолжающий этот, или мир тот, другой, потусторонний, параллельный –
как ни назови, мир, созданный человеком, способным на это. Здесь только
его цвета, его персонажи, его детали и чувства – тоже его.
Модели человеческого поведения легко проецируются на модели поведения читательского;
с чем ты пришёл, читатель? Что заберёшь с собой отсюда? Что оставишь здесь?
Станешь ли молчаливым зрителем или яростным агрессором...
Всё хрупко, всё тонко, всё неоднозначно, как и – ощущение поэзии. Я бы
перестала читать стихотворения, если бы они несли только счастье, свет;
я бы никогда не отказалась от них, если б они передавали только печаль и меланхолические настроения.
Мне почему-то кажется, что радость так похожа на радость, а печаль –
всегда индивидуальна, может быть, в этом – моё заблуждение, но я имею на
него полное человеческое право.
Вот и сегодня открываю вам мир другой, кому-то давно и хорошо знакомый,
кому-то – новый и неизведанный, что он оставит вам после соприкосновения
– момент сугубо субъективный, но ощущение поэзии я вам обещаю. |
 Представьте, что стихотворения – это некие архитектурные сооружения, сколь ни изощряйся в витиеватостях, надстраивая этаж за этажом, всё способно рухнуть в одночасье, если фундамент был заложен без должного расчёта и усердия.
Что же способно им быть или стать?
Вероятно, чёткое осознание целей, возможностей для их осуществления, способность мыслить логически, самоощущение автора в окружающем пространстве, его неоспоримое право на собственный угол зрения, – всё, что способно вызывать доверие у читателя.
И казалось бы, где вдохновение – эта неясная и неявная, крайне летучая субстанция, и где фундамент – это серое нечто, без намёка на романтику? – Но стихотворения Александра подразумевают и то, и другое: они достаточно лиричны, чтобы вмещать в себя всё неземное и поэтичное, и – в то же время – достаточно основательны, чтобы уверенность в слове его не угасала.
Надежда есть, что утро – мудренее
(проверенное временем клише);
и облачко белеет, как камея –
одно на небе, и одно в душе.
Знакомьтесь, на страницах Поэтической Гостиной – поэт Александр Маркин. |
|
|
